7 декабря 1956 года: «золотой финиш» советских олимпийцев

Газета «Труд» день за днем подробно описывала события летней Олимпиады 1956 года, которая впервые в истории завершилась безоговорочной победой команды СССР в общем командном зачете. Причем советские гимнасты установили рекорд, который вряд ли будет уже когда-либо побит на Олимпиадах: благодаря им в течение одного часа 11 раз (!) звучал советский гимн. Главными героями Игр в Австралии стали наши гимнасты Лариса Латынина и Виктор Чукарин, взявшие тогда по четыре золотые медали.

Об интересных событиях 1956 года специально для «Труда» рассказал Юрий Титов, олимпийский чемпион Мельбурна. Участвуя в трех Олимпиадах, всего он восемь раз становился призером. С 1976 по 1996 год занимал пост президента Международной федерации гимнастики (FIG).

— До Австралии я побывал во многих европейских странах, — рассказывает Юрий Титов «Труду». — И пришел к выводу, что города Старого Света похожи друг на друга. А поездка в Австралию во многом была очень экзотичной. Во-первых, долгое время перед Олимпиадой мы готовились в жарком Ташкенте. И, чтобы не терять время даром, я натаскивал себя в английском языке по учебникам. В Мельбурн мы полетели на самолете, причем делали всего одну посадку в Бирме, где для акклиматизации нас подержали два дня. Но от тамошней тропической жары мы находили спасенье ночью, наслаждаясь плаванием в бассейне под яркими южными звездами.

Австралия после горячих Ташкента и Рангуна нас встретила холодной погодой. Несмотря на современный облик и несомненный высокий достаток австралийцев, город Мельбурн мне показался деревней. То есть с преобладанием домов на одного хозяина — 1-2-этажных. Ну и Олимпийская деревня с того края города находилась, где мало небоскребов. В Мельбурн мы выезжали лишь на экскурсии, а все остальное для жизни и для развлечений было в Олимпийской деревне, да и культурный центр на время Олимпиады туда переместился. Потом я побывал на многих Олимпиадах, но уже в Мельбурне я понял — насколько сильно эти Игры политизированы. Там постоянно муссировались и венгерские события, и побег советского консула (он попросил убежища в Австралии), и даже провокации со стороны наших эмигрантов.

С русскими эмигрантами нам довелось общаться, и не всегда это было для нас благом. Например, в культурном центре со мной в первый же день бойко по-русски заговорила женщина. А потом начала предлагать стопку красочных журналов антисоветского содержания. А к нашим борцам и вовсе подошли какие-то парни со знаменем царского режима. А наши ребята по-простому пригрозили засунуть древко агитаторам в задний проход. Нас удивляло: каким образом в клуб, предназначенный для спортсменов, пропускали абсолютно посторонних людей?!

А с американскими спортсменами у нас очень хорошие отношения установились. Они сами к нам подошли с улыбками и даже надписями на визитках «Смайл!». Мы тогда в самом деле были зажатыми и неулыбчивыми — как сейчас китайцы. Но под конец Олимпиады, когда СССР завоевал гораздо больше медалей, чем США, уже мы американцев призывали улыбаться и расслабиться. Я еще тогда подружился с американским гимнастом Эби Гросфильдом и его будущей женой Мюрел. Даже во времена политического противостояния наших стран я был открытым для общения. Мои медали больше мама считала, а я старался впечатления от поездок получить. Меня даже в прессе тренеры обвиняли: «Титов больше иностранные языки изучает и друзей заводит, чем настраивается на победы». А у меня никогда и не было такого настроя — «разорвать противника». Так что я, более 10 лет выступая за сборную СССР, завел себе много друзей. И потом это пригодилось и мне, и нашей гимнастике. Когда я возглавлял Международную федерацию, меня, коммуниста, всегда поддерживали коллеги из США и Западной Европы. Потому что я с ними прекрасно сошелся еще в годы выступлений на Олимпиадах и чемпионатах мира. И я в дальнейшем «проталкивал» запреты на политическую составляющую в спорте.

Если говорить о спортивной составляющей Олимпиады, то я особо горжусь достижением Виктора Чукарина. Во-первых, я сам пришел в гимнастику, очаровавшись его выступлением в городе Киеве в 1949 году. Во-вторых, Виктор и в сборной постоянно меня опекал, подсказывал полезные вещи, глядя на все с высоты своего опыта. Кстати, меня удивило, что при тренировках в Ташкенте Чукарин ел очень мало — чуть-чуть «клевал» из того, что нам приносили на стол. Но при этом помимо тренировок в команде еще и самостоятельно занимался на снарядах и меня к этому приобщал. Но если говорить о впечатлении на миллионы зрителей, в особенности австралийцев, то среди всех чемпионов Мельбурна вне конкуренции был Куц. Он уступал своим соперникам в финишной скорости и до Олимпиады «вытягивал» конкурентов на мировые рекорды: они отсиживались у него за спиной и на последних метрах вываливались вперед и срывали лавры. Куца еще до Игр-1956 весь спортивный мир уважал за смелость и стойкость. Но его тактику идиотской называли даже специалисты. И вот в Мельбурне Владимир их всех посрамил. Сидящего у него на пятках англичанина Гордона Пири он измотал постоянными рывками, которые тот вынужден был принимать, чтобы не отстать. А когда Пири «наелся и отвалился», Куц уверенно победил. Таким образом, в Мельбурне Володя обыграл всех соперников тактически, причем 10- и 5-километровые финальные забеги он провел по абсолютно разным сценариям.

С самым популярным в Мельбурне человеком во время Игр происходили и другие истории. Я сам наблюдал — как местный журналист, много с ним беседовавший, начал перед ним хвастать своей машиной. Это, кстати, было вообще характерно для западных журналистов в отношении советских спортсменов — ведь личные автомобили в СССР были тогда редкостью, и даже мало кто из наших чемпионов мог их приобрести. У Куца в Москве автомобиль был, но он не смог удержаться от искушения сесть в мощную машину австралийца. Тот продолжал делать фоторепортаж о нашем чемпионе. И тут Володя не справился с непривычным правым рулем и врезался в столб. Сам сильно порезался осколками (потом это не помешало ему выиграть 5000 метров), а машина — всмятку. Но австралиец не стал предъявлять никаких претензий, так как благодаря своему репортажу потом значительно поднял свое реноме журналиста.

Вторая история с Куцем произошла на пресс-конференции: какая-то русская женщина, тоже из наших эмигрантов, преподнесла ему красивую коробочку. Куц при всех ее открыл, а там оказались красные дохлые крысы.

Кстати, насчет русских эмигрантов у наших спортсменов сложились разные впечатления. Видимо, эмигранты были там разные. Некоторые зарабатывали себе на жизнь работой на спецслужбы и разными пропагандистскими мероприятиями. Многие, обычнее нормальные люди, при виде бывших соотечественников испытывали ностальгию. А победы вызывали у них гордость.

— На первом же нашем матче меня удивило довольно большое число болельщиков нашей команды, — рассказал «Труду» один из лучших бомбардиров нашего футбола Никита Симонян. — Очень рьяно и дружно поддерживали нашу команду русские австралийцы. И потом на каждый следующий матч их приходило все больше. И за пределами стадиона эти местные жители сначала собирались группками и смотрели на нас с некоторого удаления. А потом несмело уже подходили к нам, говорили на русском языке. Спрашивали: «как там у вас дела в России?», — желали нам успеха. А потом, перед самим нашим отплытием из порта многие пришли к кораблю, дарили нам сувениры и даже плакали навзрыд и целовали корпус корабля.

— У меня прощание с Мельбурном тоже оставило яркие воспоминания, — продолжает свои воспоминания о событиях 1956 года Юрий Титов. — Помню, с нами беседовал пожилой солидный мужчина, пришедший в порт со всей своей большой семьей, в которой только он говорил по-русски. Сначала мы его очень дружелюбно воспринимали. Но потом он признался, что воевал в той самой дивизии генерала Власова. Наши спортсмены начали его ругать нецензурными словами. Старика это огорчило, но не удивило. «Вы еще не знаете всей правды. А когда узнаете, будете относиться к нам по-другому». А ведь мы и в самом деле не знали многого. Например, про Виктора Чукарина. В плену он сначала работал на немецкую семью, которая к нему так хорошо относилась, что потом даже после войны он с ними переписывался. Потом Виктор попал в концлагерь, и там находился в столь страшных условиях, что весил менее 40 кг. А когда наши войска вошли в Германию, немцы второпях вывозили узников в море и топили. Три баржи потопили, а четвертую — на ней находился Чукарин — не успели. Отбили англичане. И вот Виктор Чукарин, сначала доблестно воевавший, попавший не по своей вине в плен, проявив чудеса стойкости, а потом и спортивной доблести, вынужден был скрывать все эти страшные подробности. В СМИ об этом не писали, знали только близкие друзья, к которым я относил и себя. Так что я с пониманием относился и ко многим австралийским мигрантам, хотя был воспитан в советском духе. Отмечу, что все пришедшие в порт русские австралийцы прощались сначала с нами на причале, а потом, когда мы поднялись на корабль, бросали нам вверх серпантины. Мы ловили остатки этих «моточков», длинные цветные ленты, и потом держали их с разных концов. А когда наш корабль отчалил, порвались эти символические нити, связывавшие местных русских с их бывшей родиной.

Путешествие на корабле из Мельбурна во Владивосток получилось очень ярким, комфортным, веселым. Была интересная программа. Кроме советских спортсменов на теплоходе «Грузия» были чехи, поляки и остальные собратья по соцлагерю. Даже часть венгерской олимпийской делегации, хотя некоторые венгры еще в Австралии попросили политического убежища, а другие полетели домой на самолете, не желая путешествовать вместе с «советами».

А когда мы вошли в тропики, каждому из нас ежедневно выдавали по бутылке вина на двоих. Футболистам вскоре стало этого мало. Они начали брать в долг у моряков, пили сами и поили всех вокруг. А когда мы прибыли во Владивосток, футболисты сразу побежали в сберкассу, чтобы получить деньги и расплатиться с моряками.

Не менее ярким оказалось и путешествие от Владивостока до Москвы на поезде. На станциях нас встречали местные жители, причем в невероятных количествах. Газеты подробно освещали ход Олимпиады, так что все хорошо знали об успехах советских спортсменов. Так на одной из остановок к нам в вагон ввалился 73-летний бородатый дед. Он 70 километров прошел по тайге, специально чтобы своими глазами увидеть «геройского парня Леву Яшина». Когда проезжали через Омск, в 3 часа ночи к поезду пришла вся моя близкая и дальняя родня с корзинами угощений. И потом были прекрасные встречи в Москве. Привокзальную площадь запрудили толпы народа. К тому времени ударили сильные морозы, а мы были одеты в легкие туфли и плащи. Но в состоянии всеобщей радости мы не замечали холода.

За золотую и серебряную медали мне выдали премию 37 тысяч рублей. За бронзовую обещали премировать, но не заплатили до сих пор. Элитная машина ЗИМ тогда стоила 40 тысяч. Но семья у нас была большая, и все эти деньги я потратил на нужды своих близких. И еще мне присвоили звание заслуженного мастера спорта. Я весной 1956 года выполнил звание мастера и много месяцев прождал, пока дадут значок. В итоге после КМС (кандидата в МС) я сразу стал ЗМС.

Вот еще какие любопытные эпизоды рассказали «Труду» другие успешные участники Олимпиады в Мельбурне.

Трехкратный олимпийский чемпион в гребле на одиночке Вячеслав Иванов:

- Когда мы шли на корабле во Владивосток, я первым приметил среди пассажиров олимпийскую чемпионку по гимнастике Лидию Калинину. Я с ней познакомился, но меня обошел мой однофамилец — футболист Валентин Иванов. Он был постарше меня, и Лиде из двух Ивановых показался более солидным Валя. Потом они душа в душу прожили 55 лет, а я с обоими сохранял дружбу. Валя обычно меня так и окликал: «Привет, Иванов!» А по прибытии в Москву меня позвали на встречу с коллективом завода, на котором я работал. Но дело в том, что когда весной 1956 года я попал в сборную СССР и начал выезжать на соревнования, меня уволили по статье, несмотря на то что я им все справки из спорткомитета приносил. И я от былой обиды отказался идти на эту встречу. А потом всю оставшуюся жизнь проклинал себя: «Что же я, дурак, обидел своим отказом сотни своих бывших сослуживцев?! Ведь виноваты были два-три бюрократа из руководства, а остальные работяги хотели только искренне порадоваться моему успеху!»

Анатолий Исаев, чемпион Олимпиады 1956 года по футболу, автор «золотого» паса, после которого был забил победный гол в финале турнира:

— Хотя мы с Яшиным играли за разные клубы, это обстоятельство никак не разделяло нас в расположении сборной. Зачастую мы с ним вместе селились в двухместном номере. Лева не был таким фанатом современной музыки, как я. Но часто за рубежом за компанию отправлялся со мной по музыкальным магазинам. И вот в Мельбурне я его повел в клуб на концерт Элвиса Пресли, который тогда только набирал популярность. На тот момент Яшин в мире уже был более известен, чем Пресли. Но нашему великому вратарю пение будущей звезды шоу-бизнеса очень понравилось.